Село Остров — родина орловских рысаков

В излучине Москвы-реки, на высоком берегу стоит старинное село Остров, а в нем белокаменная шатровая церковь XVI века, богато изукрашенная почти тремя сотнями кокошников. На самом ее верху будка для воина-караульщика. Когда-то здесь по реке до города Коломны тянулись сторожевые посты, предупреждавшие о набегах татар. На каждом посту вышка — тренога из бревен. Одно из бревен с зарубками — по нему лазили наверх в малый дощатый шалашник, где денно и нощно сидел глазастый стрелец. Едва показывались в степи толпы всадников на низкорослых разномастных лошадях — загорались на сторожевых вышках шесты, обернутые соломой, и летела к Москве огненная эстафета: «идут татары!»

Для посыльной службы держали на постах конных воинов. Стояли они и в селе Остров.

 Заливные луга вокруг привольные, сена вдосталь. Немудрено, что испокон веку разводили здесь лошадей. Во второй половине XVIII столетия селом владел бывший скромный кавалерийский офицер Алексей Орлов, ставший неожиданно графом, богачом, знатным вельможей. Впрочем, перемена в его судьбе была неудивительна: именно он со своими братьями помог Екатерине II спихнуть с престола ее мужа, придурковатого императора Петра Третьего, а потом «по нечаянности» придушил щуплого немчика.

Алексей Орлов любил лошадей и хорошо в них разбирался. В денниках его конюшен в Острове стояли жеребцы и кобылы турецкие, персидские, испанские, неаполитанские. Все больше верховых пород. Годных в хомут почти не было.

И Алексей Орлов решил скрестить громоздких, сильных, но неповоротливых кобыл с арабскими жеребцами, славившимися сухим телом, легкими движениями, выносливостью, попытаться создать новую породу упряжных лошадей, годных, как говорили в старину, «и под воду и под воеводу».

Но добыть арабских жеребцов было нелегко. К счастью, вскоре Орлова послали командовать русским флотом в Средиземном море. Бывший кавалерист оказался неплохим адмиралом: блестящая победа под Чесмой — тому яркое доказательство. Когда война закончилась, присмотрел Орлов на юге Греции арабского жеребца, предназначенного для султанской конюшни в Стамбуле, заплатил за него шестьдесят тысяч рублей и отправил в село Остров. Вели Сметанку — так назвали жеребца — старший конюший Иван Кабанов с конюхом Степаном из Островского конного завода. С ними толмач-переводчик и десяток русских кавалеристов. Шел жеребчик в поводу. Недоуздок ему подбили шелком на вате, чтобы не натер затылок. Шли не шибко: верст по пятнадцать за день, с дневками. Ночевали в шатрах. А Сметанка никогда не ложился, спал стоя. Степан укладывался у него в ногах.

Через три недели пришли к широкой мутно-желтой реке — Дунаю. Потом пересекли Венгрию. Ровные травяные дороги сменились каменистыми — начались Карпатские горы. На перевалах задули студеные ветры. На Сметанку надели теплую попону, шею замотали турецкой шалью...

Весной 1774 года добрались до села Острова, а еще через год от датских и голландских кобыл и Сметанки появились пять жеребят. Все жеребята так себе: головастые, грубоватые — в маток. Только пятый, последний, названный Полканом, обещал повторить отца: голова маленькая, глаза блестящие и рубашка у стригунка отцовская — светлая.

Вырос Полкан крупным, красивым, хотя и не лишенным недостатков жеребцом. А в его внуке увидел наконец Орлов то, чего так упорно добивался. Знаменитый Барс Первый отличался мощью, крупным костяком, резвой рысью, унаследованными от матери, а от Сметанки — выносливостью, легкостью в движениях, тонкими, как

струны, но крепкими ногами, гибкой длинной шеей, маленькой головой. Большое потомство оставил Барс Первый — до девятисот жеребят. Лучшими из его детей и внуков были Лебедь, Любезный, Атласный и Мужик Первый — он же Холстомер, воспетый Львом Толстым. Так зародилась великолепная порода орловских рысаков, гордость русского коневодства, ныне известная во всем мире.

...Миновало полтора года, как появился в Острове Сметанка. Как-то вывел его конюх на водопой, а рядом кобыла оказалась. Заиграл жеребец, стал вырываться, на дыбы вставать. А конюх Степан был не в духе, сердито рванул он чумбур: «Уу-уу, сластена чертова!». Опрокинулся жеребец на спину — и головой о каменную водопойную колоду! Когда подбежали люди, уже потухли большие выпуклые глаза лошади, и застыли в них, как показалось конюхам, обида и удивление.

Долго искали Степана. Нашли к вечеру на чердачном сеновале, повесившимся на крученом поясе с кистями.



 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Яндекс.Метрика