У родника...

Дотлевал последний день короткого бабьего лета... И, может, в последний раз дотемна парило так, что степь разнежилась, прикорнула в сладкой истоме. Только хлопья паутины лениво колыхались на придорожном былье, липли к бортам машины, цепляясь, тонко щекотали лица.

От духоты пересохло во рту. Хотелось пить. От самого Акмолинска мы высматривали колодец и на остановках спрашивали, скоро ли «Дальний». Встречные разводили руками, отвечали примерно одно:

- Поскольку такое название,  значит, не близко: Названия, понимать надо, без смысла не даются.

Уже к вечеру, когда над бескрайней казахской степью загустела сиреневая сумеречь и закатные лучи чуть-чуть позолотили у горизонта маленькую тучку, мы, миновав два палаточных городка, наконец добрались до колодца. Это была криница, обложенная плоским песчаником. Камни, завезенные невесть кем в эту степную глушь, тяжелой подковой прогрузли в землю, и из-под их замшелых боковин журчали звонкие струи.

 Утолив жажду, застенчивый, притихший Шурка, тот самый, который уговорил компанию ехать именно в «Дальний», поднялся на проселок. Там, на краю загонки распаханной целины, в ярком свете автомобильных фар заправлялись тракторы. Один из них привлек внимание странным своим видом: без кабины, с отсеченной до половины трубой. На свежей краске - рубцы, глубокие вмятины. Машина, видимо, потерпела аварию. Мотор же работал плавно.

- «Дальний» скоро? Едем уже, едем...

- «Дальний?» Так вы приехали.   Вон там поселок,- кивнул высокий тракторист.- А вы вроде пополнения, что ли?..

- Ну да! Комсомольцы. На попутной приехали. Высокий крикнул кому-то: «Езжайте круг без меня! Я поужинаю». И отошел в сторону, где белели прикрытые полотенцем миски.

Когда новички собрались к загонке, тракторист уже умылся. Он расстелил на ковыле ватник, пригласил всю компанию ужинать.   Ребята переглянулись, дружно потащили из чемоданов домашнюю снедь. Узнав, что почти все приезжие из Донбасса, тракторист обрадовался.

- Да тут ваших полсовхоза! А Дзержинского района есть кто-нибудь? Нет? Жалко... Хорошие люди в Дзержинском. Нестеренко оттуда...

- А   кто   он,   Нестеренко? - поинтересовался Шурка.

- Тяжко, браток, вспоминать   такое,- помедлил тракторист.- Но раз приехали на целину, надо вам знать про своего земляка. Никогда его не забудет эта степь. И трактор, и весна та не забудутся.

Эх, до чего ж она трудная была, первая весна! Нас только в Есильский район набилось тысячи. На станциях повернуться негде: полно эшелонов, техники. Ну а дороги в степи с каждым днем все непролазнее. Балки ожили. Слух прошел, будто на Ишиме переправу сорвало.

Пока не отрезало, надо было на целину технику перекинуть, людей устроить, закрепиться, так сказать, на плацдармах. А кое-кому до тех плацдармов пробираться километров сто и побольше. И если не успеешь - сиди потом на железной дороге до чернотропу, распутица здесь затяжная...

Тракторист сложил в кучку сухой ковыль, привычно поднес спичку. Над костром заклубился густой молочный дым. Ковыль затрещал, взметнул желтые, с белыми подпалинами языки огня. По лицам ребят заплясали багровые отсветы.

- И случилось тут, что к нам, на станцию Жаны-спаи, как раз прислали партию «пятьдесят четверок» и «эс-восьмидесятых»,- продолжал он.- Эти тракторы скорей бы обкатать и гони на плацдарм. А как на грех - ни масла, ни горючего. Тогда, значит, земляк ваш, Даниил Нестеренко, он помощником бригадира был, человек тихий, такой незаметный из себя, говорит: «Выход, братцы, один - привезти   горючее и смазку». А как достанешь, когда сидим, как в болоте? Даниил просится, чтобы ему разрешили. Вызвались с ним охотники: Василек, шустрый такой хлопчик, один тракторист, Григорий, из бывших танкистов, ну и другие еще.

Взяли трактор С-80, зацепили на буксир грузовик с пустыми бочками и поехали. До районной базы километров тридцать, и самое страшное - впереди речка Жаныспайка. Дорога была совсем никудышной. Из-под машины аж фонтаны били. Хлопцы сидят на бочках, известное дело, смеются, курят, байки травят, а где-то под ложечкой посасывает, думают, как оно еще обернется, когда до реки доберутся: вдруг вскрылась уже! Да так оно и оказалось - Жаныспайка разлилась... Справа, под железнодорожным мостом, ревет вода. Ледяные глыбы так плотно забились между сваями, что вода вздулась под самый настил и вот-вот хлынет через мост.

- Думка, конечно, была у всех - поворачивать оглобли назад,- невесело усмехнулся тракторист.- Только не решались сказать Даниилу. Сгрудились табуном у машины, совещаемся. Может, выбраться на насыпь да махнуть по мосту, по рельсам. Нельзя, круто, высоко и на поезд можно наскочить. Нестеренко, смотрим, ходит по берегу, приглядывается к бурунам, щепки кидает зачем-то в воду. Потом он нашел следы гусениц. Видно, раньше кто-то переправлялся тут, потому след виднелся и на другом берегу.

Вернулся Даниил к машине. «Страшно? Мне тоже страшно,- говорит и показывает на ту сторону,- а перебраться надо. Как, танкист, проведешь? В войну, небось, не такие рубежи форсировал?» «Добре,- отвечает Григорий,- рискнем. Дайте только ремни сниму, чтоб вентилятор в воде не погнуло».

...Ткнулся трактор носом в воду. Гусеницы сразу скрылись в волнах. В кабине по пояс захлестывало. Автомашину течение сбивало. Все вцепились кто во что мог, едят глазами тот берег. Земля все ближе, ближе. Гусеница трактора уже из воды показывается... Вдруг кричит Даниил: «Прыгай! Гриша, третью скор...» И тупой, жуткий удар в висок! Оказалось, на мосту прорвало заторы. Вода, лед стеной накрыли людей.

А тракториста в плечо садануло. Вода придавила его с кабиной ко дну, затем швырнула вверх. Выплыв, Григорий нырнул туда, где остался Нестеренко...

Так и погиб Даниил. И только тут, когда хоронили, люди увидали на его кителе Золотую Звезду Героя Советского Союза. Жил солдатом и умер по-солдатски. Звездочка-то у него за форсирование Днепра. В сорок третьем осенью он вот так же вызвался со своим отделением отбить у немца плацдарм для полка. Сутки держались. Когда пришли наши, живой остался только Нестеренко. У пулемета лежал пораненный, без сознания...

- Знаете, когда человек перенес уже такое и опять рискует - это большую надо иметь волю. Не всякий и герой так сможет. А Даниил смог.

И отец у него, Потап Варламович Нестеренко, сильной воли человек, Герой Социалистического Труда. Работает в Никитовском совхозе на Украине. У матери орден «Материнская слава».

Рассказчик помолчал, зачем-то поворошил палкой костер, а затем продолжал:

- Ну а задание все-таки было выполнено: колхозники помогли. И на плацдарм выбрались.

Костер едва дымился. Луна уже поднялась, озаряя степь мягким зеленоватым светом. Тракторист задумчиво смотрел на огоньки возвращающейся машины...

- Гриша! - позвали вдруг с загонки.

- Иду, иду!..- Тракторист встал, и, когда одевался, ребята оторопели от догадки: он с трудом поводил правой рукой, а натягивая ватник, слегка морщился - рука все еще болела.

- Ладно, ладно хлопцы. Пойдемте попьем воды и покажу вам дорогу в поселок.

Спустились   в лог и опять долго пили.

Есть такие колодцы в степи: вода в них чистая, холодная. Пить ее лучше не стаканами, не кружками, а прямо из ведра, сдувая соринки, соломины, прильнув губами к шершавому ободку. Если вода близко, можно склониться и пить, глядя, как на дне родника поднимаются фонтанчики песчинок, перекатываются мелкие камешки.

Напьешься такой воды и легче тебе. И можно двигать дальше.

В. ИВАЩЕНКО



 

Новые статьи раздела:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Яндекс.Метрика