Лев Николаевич Толстой

(1828-1910)

«Наш великий гений», - называл Льва Толстого известный русский художник И. Репин. И действительно, с этим именем у каждого из нас связано представление о непревзойденном таланте и огромной, всепокоряющей правде. Могущество и слабость, гнев, страдания и надежды России - все это слилось в имени Толстого и неповторимо отозвалось в его творчестве.

Лев Толстой создал ни с чем не сравнимые по силе своего воздействия художественные произведения, в которых выпукло и ярко отобразил целую эпоху в жизни родного народа - эпоху подготовки и проведения первой русской революции. Писатель-патриот всей мощью своего таланта обрушился на самые основы русского царизма: частную земельную собственность и правительственный аппарат. Он беспощадно срывал маску лицемерия и ханжества с полицейско-казенной церкви, разоблачал ее как орудие закабаления и обмана народа.

 Тогда высшее духовенство решило сурово наказать непокорного писателя. Громогласное проклятие загремело по всем соборам, церквям и церквушкам: то вместе с именами «величайших государственных преступников» Емельяна Пугачева и Степана Разина - предавалось анафеме имя величайшего русского писателя Льва Толстого. Но церковь оказалась бессильной перед ним. Власть его таланта, сила правды, исходящая от его произведений, была такова, что под ее влияние попадали даже те, кому повелевалось церковью проклинать Толстого.

Есть у писателя А. Куприна превосходный рассказ под названием «Анафема». Герой его протодьякон отец Олимпий, прочитавший накануне повесть Толстого «Казаки», взволнованный и очарованный ею, получает поутру во время богослужения приказ от преосвященного владыки: «...анафемствовать болярина Льва Толстого».

Мгновенно рой мыслей завертелся в голове протодьякона, волна горячего волнения прихлынула к сердцу и в памяти снова всплыли прекрасные слова прочитанной вчера повести.

«Боже мой, кого это я проклинаю? - думал в ужасе дьякон. - Неужели его? Ведь я же всю ночь проплакал от радости, от умиления, от нежности».

Протодьякон вдруг остановился...

Лицо его стало синим, почти черным, пальцы судорожно схватились за перила кафедры. На один момент ему казалось, что он упадет в обморок. Но он справился с собой. И, напрягая всю мощь своего громадного голоса, он начал торжественно:

- Земной нашей радости, украшению и цвету жизни, воистину Христа соратнику и слуге, болярину Льву...

Он замолчал на секунду. А в переполненной народом церкви в это время не раздавалось ни кашля, ни шепота, ни шарканья ног. Был тот ужасный момент тишины, когда многосотенная толпа молчит, подчиняясь одной воле, охваченная одним чувством. И вот глаза протодьякона наполнились слезами и сразу покраснели, и лицо его на момент сделалось столь прекрасным, как прекрасным может быть человеческое лицо в экстазе вдохновения. Он еще раз откашлянулся, попробовал мысленно переход в два полутона и вдруг, наполнив своим сверхъестественным голосом громадный собор, заревел:

- ...Многая ле-е-е-та-а-а-а.

И вместо того, чтобы по обряду анафемствования опустить свечу вниз, он высоко поднял ее вверх...»

Повесть «Казаки» и так поразившая протодьякона яркая самобытная фигура жизнелюбца охотника Брошки были созданы Толстым в начале 60-х годов XIX века.

Но задумал и начал писать «Казаков» он еще в то время, когда служил на Кавказе. Уже в ранних своих произведениях писатель приходит к мысли и показывает, что люди из народа духовно выше, богаче и лучше представителей дворянства и помещиков.

С нескрываемой симпатией изображает Толстой в знаменитых «Севастопольских рассказах», написанных под впечатлением непосредственного участия их автора в обороне Севастополя, простых и мужественных русских солдат, беззаветно жертвующих собой ради защиты Родины.

Задумав эпопею «Война и мир», он кладет в ее основу «мысль народную». И создает произведение, подлинным героем которого является народ, мужественно отстаивающий честь и независимость родины. Ярко, с большой художественной силой показал писатель, как русский мужик, тот самый крестьянин, которого немилосердно давило и эксплуатировало самодержавие, подняв «дубину народной войны», «гвоздил французов до тех пор, пока не погибло все нашествие».

Никто до Толстого с таким трезвым и суровым реализмом, с таким глубоким проникновением и сочувствием не изображал психологию простого человека. Это сочувствие видно и в картинах жизни крестьян, правдиво и рельефно нарисованных в его произведениях, и в размышлениях Пьера Безухова и Андрея Болконского "(«Война и мир»), Константина Левина («Анна Каренина»), Нехлюдова («Воскресение»),

Пристально изучая окружающую жизнь, Толстой все больше убеждался в лживости и уродстве той среды, к которой он принадлежал по своему рождению и воспитанию. И писатель подвергает господствующие классы уничтожающей критике.

Гениальный художник, выразитель прогрессивных идей своего времени, Толстой не видел, однако, правильного выхода из тяжелого положения народа, не умел и не мог найти верного пути переустройства общества. Он не понял революции, не принял и отстранился от нее. Но художественное творчество Толстого, являвшееся, как писал Ленин, «зеркалом русской революции», сыграло свою положительную роль в освободительном движении.

Русский пролетариат и его партия, обращаясь к литературному наследству писателя, брали и по-прежнему берут из него все то, что принадлежало его «разуму», отбрасывали и отбрасывают все то, что относилось к его «предрассудку».

А. ОСЬМАКОВА



 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Яндекс.Метрика